Жизнь в другом измерении

Автор: Марина Панфилова

Газета «Тульские известия» от 26 марта 2010 года

Говорят, этого абитуриента перед отборочными турами Александр Иосифович Попов напутствовал словами: «Читать надо, не бубня себе под нос, а так, чтобы публика ахнула», на что тот ответил: «Да запросто!..» Это не было бравадой от волнения, тут как раз и проявилась уверенность в себе, присущая сильным личностям. Недаром три года спустя его утвердили на роль, о которой мечтают многие актеры и которую в российских театрах во все времена играли исполнители «за тридцать». Двадцатипятилетний Юрий стал самым молодым Белугиным в истории российского театра и должен был изобразить мощь, внутреннюю силу при внешней худощавости. Да еще, пока шли репетиции, не спал, похудел на четыре килограмма… Правда, многим театралам известна телеверсия этого спектакля в постановке Малого театра, где Андрея Белугина великолепно играет Василий Бочкарев, внешне весьма субтильный. Но там — мэтр, а тут — студент, который понимал, что сдает свой самый серьезный экзамен, и работал с полной отдачей, показывая глубину характера, открытую душу героя, его поиск себя: он по пьесе то плачет, то мечется, то дом поджечь собирается.

— И сыграть это надо было так, чтобы зрители поверили и посочувствовали, ужаснулись, в каком аду он живет. Я вот сейчас рассказываю — и мурашки по телу бегут, а тогда я жил этими чувствами, пропускал их через себя. Первые спектакли были, что называется, на нерве, потом все действие как-то развернулось, «зажило в полную мощь». Мы возили «Белугина» на фестиваль во Владимир, показывали его в Малом перед столичной публикой и критиками — он был замечен и отмечен ими.

До поступления в Ярославский театральный Юрий Мельников успел закончить факультет физподготовки Тульского государственного педагогического университета. Он кандидат в мастера спорта по пулевой стрельбе. Потом год преподавал в Иншинской средней школе, и когда рассказывает об этом — степенно, основательно, понимаешь, что зрителям-то повезло, а вот ребята многое потеряли, лишившись такого учителя, как Юрий Юрьевич. А сколько профессий освоил помимо этого: был и охранником, и курьером, и строителем — «на студенческую стипендию не проживешь, а мужчина должен уметь зарабатывать». Но желание стать артистом жило в душе, и Юрий вспоминает: когда пришел в театр на экзамены, появилось ощущение, что наконец-то оказался дома. Не многие, имея семью, профессию, уже налаженную жизнь, вдруг согласятся заново сесть за парту — это поступок, в котором проявляется личность. Недаром все сыгранные им герои столь полноценны: любой актер играет если не себя, то из себя, из того, что накопилось в душе.

— Театр — это сотворчество, и рампа нас не разделяет, а словно соединяет, я здесь и сейчас показываю публике, чем живет мой персонаж. Ты можешь выйти на сцену больным, с температурой, но нельзя выходить холодным, пустым. А еще нельзя быть злым, раздраженным: все свои эмоции, как одежду, оставляй в гримерной. И надевай не только сценический костюм, но и образ, в котором ты будешь жить, умирать, тратиться, рвать душу: подмостки — вещь жестокая…

Не бояться сцены, многолюдного зала он научился с детства: занимался в музыкальной школе по классу фортепиано, были отчетные концерты. Туда его определила прабабушка, которая сама прекрасно музицировала даже в восемьдесят с лишним лет и учила правнука чувствовать и понимать музыку. Но Юрий мечтал научиться играть на гитаре, как его любимые Высоцкий, Окуджава, Галич, Визбор. И освоил — сначала шестиструнную, потом купил семиструнную.

— Учитель нашелся здесь же, в театре, — Виктор Васильевич Ананьев. Он даже хвалил меня за усердие, хотя я, по-моему, его просто замучил. О чем мои песни? Ну разве можно в двух словах определить… А вот учиться чему-то новому, ставить перед собой новую цель, добиваться — это, пожалуй, главная черта моего характера. Я боюсь остановиться, застыть — это же скука смертная.

Артист постоянно должен расти, двигаться вперед, это долг не только перед самим собой, но и перед зрителями, перед партнерами на сцене. То, что у нас постоянно полный зал, говорит о многом: в театре удивительная атмосфера, есть доброта, умение радоваться за другого, нет закулисной мышиной возни, склок. И наверное, это сказывается на спектаклях: в них постоянно присутствует доброта, а зрителю надо дарить надежду.