Тени исчезают…

Автор: Марина ПАНФИЛОВА

Газета «Тульские известия» от 02.05.2012

«Просто мне захотелось поговорить о любви», – признавался Волшебник в фильме-сказке «Обыкновенное чудо», объясняя, зачем он, собственно, затеял весь сыр-бор с колдовством и многочисленными приключениями на экране. То же самое могла бы сказать режиссер Лариса Козлова, поставившая спектакль «Смешанные чувства» на малой сцене Тульского академического театра драмы.

Правда, герои пьесы Ричарда Баэра, американского автора с русскими корнями, слово «любовь» употребляют редко. Во-первых, подобное им вроде не по возрасту: оба разменяли седьмой десяток, у них взрослые дети и даже внуки. Ну и, во-вторых, небоскребы на заднике напоминают, что за окном квартиры, где происходит действие, – рациональная Америка, где чувствам нет места. Поэтому поначалу Герман (Борис Заволокин) и Кристина (Ольга Красикова) вспоминают прошлое, покойных супругов, события, в которых оба участвовали, поскольку тридцать лет «дружили домами». А еще он с энтузиазмом говорит о сексе – что поделаешь, таков текст. И театральная публика, возможно, была бы смущена, а то и шокирована, если бы скабрезные словечки произносил другой актер. Менее мудрый и тонкий. Менее интеллигентный и более «продвинутый». Но Заволокин, который за кулисами и на «капустниках» может со смаком рассказывать игривые байки, здесь – взглядом, мимикой – демонстрирует смущение своего персонажа, которому вроде и некомфортно в роли секс-символа, но  очень уж не хочется капитулировать перед надвигающейся старостью.

На высоте и его партнерша: отвечает то озорно, то лукаво, то вдумчиво, то серьезно, то вдруг смущается как девчонка, но ни разу не позволяет себе вульгарных ужимок в пикантных местах. Красикова играет женщину, способную тридцать лет хранить верность мужу, а в шестьдесят с лишним – влюбиться снова, строгую к себе и лояльную к другим, умеющую прощать, не потерявшую вкус к жизни.

Тульский режиссер-постановщик Лариса Козлова совершила своего рода волшебство: она превратила комедию в трагикомедию, сдвинула акценты и… начала говорить со зрителями о любви. А еще о страхе одиночества, которого не избежать в любом возрасте, особенно – в преклонном.

Малая сцена идеально способствует этой искренней трогательной беседе: здесь актеры и зрители настолько близки друг к другу, что видно каждую веснушку на лице, слышно каждый вздох, и исполнителям уже не спрятаться ни за гримом, ни за декорациями: все как на ладони.

Наверное, поэтому им так легко откровенничать, этим двум мэтрам сцены, умеющим заставить зал смеяться или плакать по собственному желанию. У их персонажей – чеховское видение жизни, духовный мир возвышенно чист. Есть актеры – лицедеи. Они наделены редким даром имитации. Однако на русской сцене существует и другой тип артистизма, близкий к исповеди, повествованию от первого лица: «Я хочу рассказать…» Борис Заволокин и Ольга Красикова – актеры этого толка. И иначе нельзя. В реальности существуют боль, отчаяние, радость, любовь. В искусстве же мы чаще сталкиваемся с их синтетическими вариантами: лицо кривится как бы от страдания, уже и слезы текут, но все-таки подозреваешь глицерин, пущенный в глаза из пипетки. Не говоря уже про любовь. Тут, пожалуй, наврано больше всего.

Тульские актеры показывают нам высокие чувства. Кто там говорил, что любовь некрасивых (читай – несексуальных) героев неинтересна зрителям, а страдания немодно одетых людей вызывают смех в зале? Смех звучит, но радостный, потому что главный персонаж – торговец коврами в нелепой шляпе – доказывает всем и себе, что счастье возможно в любом возрасте. И с ним соглашаются – и публика, и Кристина, уже поставившая на себе крест и пытающаяся сбежать в другой город.

Только разве можно убежать от себя, от душевной тоски, от отчаяния? А Герман боится – это заметно – потерять единственного близкого человека, цепляется буквально за соломинку: крадет ее авиабилет, пытается подкупить рабочих, которые выносят из квартиры мебель.

Но хеппи-энд неизбежен, и когда двое седых влюбленных обнимаются под аплодисменты, вокруг словно исчезают серые тени плоских стереотипов, ненужных масок, душевной черствости.