Главная роль

Автор: Марина ВАЛЕНТИНОВА

Газета «Московский комсомолец» в Туле» от 23.08.2012

Неправда, что театр начинается с вешалки.

ТАТД для всех без исключения зрителей начинается со встречи с Алексеем Емельяновым, заместителем директора по зрителю, который каждый вечер, неизменно элегантный, стоит у входа и приветствует входящих хорошо поставленным голосом: «Здравствуйте! Мы рады видеть вас!..»

А потом перед началом спектакля этот же голос вежливо просит почтеннейшую публику выключить мобильные телефоны. Правда, эту просьбу часть зрителей так же регулярно оставляют без внимания.

Изумительная дикция и бархатный тембр – итог пятилетней учебы на Тульском отделении Ярославского театрального института: по образованию Емельянов – актер. И при этом – хороший психолог, который с первого взгляда видит, кто и в каком настроении переступает порог храма искусств.

– Я потому и встречаю зрителей лично: чтобы «просканировать» всех, выделить опасные группы и, посмотрев в билетах, на каких местах эти люди сидят, не выпускать их из-под контроля весь вечер.

– Такая неуправляемая часть публики, как школьники, – в группах риска?

– Господь с вами – нет, конечно: дети чаще могут служить взрослым примером, как себя вести. Но есть люди агрессивного склада, чаще дамы, которые уже на входе всем недовольны: что встречают без оркестра и почтения маловато, а деньги между тем «уплочены», и если уж что-то не понравится в вашем спектакле – берегитесь! Вот этот контингент стараешься нейтрализовать уже на входе: улыбкой, пожеланием доброго вечера. Ну и еще опасны бывают «зайцы во хмелю», которые появляются в зале после антракта и посещения буфета. Тут жди всяких неожиданностей, случается, и полицию на помощь приходится звать… Помню, на спектакле «Отелло» один дядя внушительных размеров настолько вдохновился – и творчеством актеров, и спиртным, что в финале в ответ на монолог главного героя стал громко читать не помню чьи стихи – вот до чего доводит волшебная сила искусства…

– Алексей Юрьевич, перейдя на административную работу, вы не изменили Мельпомене?

– Я со своей основной, любимой профессией расставаться не собираюсь, недавно сыграл в очередном спектакле – «Смешанные чувства».

– Вы ведь из первого выпуска отделения при Ярославском театральном: фактически тот курс был первой любовью всех театральных наставников, вас холили и лелеяли…

– Да, нам очень комфортно жилось. Правда, Александр Иосифович Попов весьма ревниво относился к нашему общению с «миром актерского коридора», как называют часть здания, куда выходят двери гримерных. Боялся, что юные умы и чувства будут растлены актерским цинизмом, но напрасно: к молодежи все мэтры относились благожелательно, и мы уже со второго курса работали вместе с ними на большой сцене. Помню свой первый выход в «Королевских играх», когда мы с парнями изображали свиту монарха, которого играл Михаил Матвеев, и свой страх: казалось, зрители в зале смотрят только на меня. Как я потом понял, это ощущение испытали в свое время все мои коллеги по цеху. И скованность проходит, а уверенность, напротив, – обретается, когда количество переходит в качество: накапливается опыт, и он помогает владеть собой полностью. Попов очень мудро поступил, когда стал ставить наши студенческие спектакли – курсовые и дипломные – на малой сцене. Она высвечивает тебя, как рентген, ты видишь зрителя, слышишь его дыхание, а он – твое, и любая фальшь исключается, даже лишний грим ты не можешь себе позволить, поскольку будешь выглядеть клоуном, а не персонажем, которому хочется верить. И вот после такого боевого крещения, спектаклей «Старые друзья», «Мордимондия», «Заморочки», уже началось чувство полета – приблизительно к третьему курсу, когда по классическому анекдоту должны начинать закрадываться сомнения.

– Расскажите о других ваших педагогах, как складывались отношения с ними?

– Нам с первых дней дали понять, что здесь нет дилетантов и наставников, а есть друзья и коллеги, которые делают общее дело. Так вел себя Виталий Васильевич Базин вне репетиционной комнаты, где делился опытом, был жестким, но потом становился нашей мудрой нянькой, заботился, даже, случалось, и денег одалживал до стипендии. Лариса Евгеньевна Козлова также сразу свела к минимуму дистанцию, впрочем, как и Игорь Иванович Небольсин, Валерий Викторович Сухов.

И кстати, нас правильно воспитывали: нет второстепенных профессий в театре, есть команда, которая должна действовать слаженно, без этого все рассыплется. Именно поэтому в Тульской драме все действует как часы, без сбоев – постучим по дереву, чтобы не сглазить!.. Вон, посмотрите, два спектакля на выпуске, и все, как муравьи, снуют…

– Алексей Юрьевич, актер – ваша вторая профессия, а ведь по первому образованию вы – медбрат. Продолжаете традиции отечественной эстрады, заложенные доктором Розенбаумом?

– Так получилось, что я влюбился в этот мир в раннем возрасте, посмотрев сказку «Айболит против Бармалея». Потом стал заядлым театралом, на многие спектакли ходил по нескольку раз и уже к старшим классам понял, что это – мое. Но, наверное, я слишком привязан к родному городу и не смог никуда уехать, чтобы поступить в театральный вуз, да и вряд ли я тогда понимал, что эта любовь может стать профессией. Так что случайно, увидев в газете объявление о наборе в медучилище, поступил, хотя не скажу, что это был до конца осознанный выбор. Когда окончил, стал работать там же, где в студенчестве проходил практику: в хирургическом отделении больницы им. Семашко, насмотрелся такого, что на всю жизнь хватит впечатлений. И – типажей, характеров, которые воплощаю теперь на сцене… Но в театр бегал по-прежнему, случалось, просил коллег меня подменить на часок, если задержусь после спектакля. А когда в 1995 году узнал, что открывается отделение Ярославского института, понял, что это – мой единственный шанс попасть на сцену. Тут надо отдать должное моей маме: она восприняла такой финт в сторону со спартанским спокойствием: медицинскую помощь оказывать не пришлось. Думаю, зная о моих пристрастиях, она хотела видеть меня счастливым, а я, став студентом, не ходил – летал… Когда поступал, читал какие-то произведения на нерве и на интуиции – как душа подсказывала, а потом эта стихия так захватила!..

– Первую самостоятельную роль в каком спектакле сыграли?

– В «Старых друзьях», где в заглавной роли выступила Рима Газизовна Асфандиярова, работать с которой для нас, молодых, была та еще школа. А еще она учила нас накладывать грим, и мне очень нравилось «стареть» в считаные минуты: когда накладываешь мешки под глаза, рисуешь морщинки – словно на ленте времени стремительно несешься… А потом, когда она играла роль моей мамы в «Поздней любви», мы подружились: это вообще отдельная история в моей творческой жизни, мы замечательно общались, я до сих пор бережно храню ее книгу с автографом. А однажды мы вместе попали отдыхать в санаторий «Егнышевка» очень многолюдной театральной компанией. Было интересно, весело: постоянное общение, разговоры и споры о творчестве, а потом мы с Асфандияровой на пару подготовили для всех литературный вечер по произведениям поэтов Серебряного века – Ахматовой, Цветаевой, Гумилева, Пастернака.

– Из всех ваших ролей на сцене мне больше всего помнится колоритная фигура повара в «Корсиканке».

– Это один из моих любимых персонажей, там как раз сработали командой, был поток фантазии, придумок, импровизаций. Мы разучивали потрясающие песни Ларисы Козловой, танцевали, и главное, все понимали, что эта постановка – дипломная работа режиссера Дмитрия Краснова и никак нельзя его подвести, надо стараться. А какие декорации создал Борис Ентин: эти обломки империи впечатляли всех.

– Не зря старались: Краснову поставили за спектакль «пять с плюсом», и на Международном фестивале «Славянские театральные встречи» в Брянске вы потрясли и публику, и коллег, и жюри.

– Но случилась и трагедия: ведь первоначально роль Наполеона репетировал Леонид Шапошников, и это был просто фонтан, ураган творческой энергии. Он умер в самый разгар репетиционного процесса, и его другу, Геннадию Вершинину, пришлось продолжать.

– А дальше у вас последовали одна работа за другой: спектакли «Неистовство любви», «С любовью не шутят»…

– Эту постановку мы выпустили в состоянии театрального ремонта, на чужой площадке, потом адаптировали к родной сцене… Сейчас в афише четыре спектакля, в которых я занят. Надеюсь, будут еще роли, но главная – и самая ответственная – играется каждый вечер.