Двадцать лет спустя

Автор: Марина Панфилова

Газета «Тульские известия» от 29 марта 2010 года

 

Все происходит в наши дни: в квартире школьной учительницы (Ирина Федотова) в день рождения сына (Сергей Пыжов) собираются шестеро его бывших одноклассников. «Мальчикам» и «девочкам» по сорок лет. И все они весьма колоритны: бомж-философ (Андрей Сидоренко), олигарх (Игорь Лучихин), священник (Сергей Афоничев), эмигрант (Игорь Небольсин), вечная «королева красоты» (Любовь Спирихина) и вечная отличница (Ольга Красикова). Сам виновник торжества уже двадцать лет прикован к инвалидной коляске — после ранения, полученного в Афганистане. Не может двигаться и разговаривать, но именно он выступает исповедником и судьей этих неприкаянных людей, так и не нашедших своего места в жизни. Режиссер-постановщик не случайно подобрал на эту роль совсем молодого артиста, словно время и цинизм современности не властны над этим мальчиком.

Самой сложной всегда является первая сцена: зритель еще не сосредоточен на происходящем, и появление актеров должно захватить его — это и повлияет на дальнейшее восприятие спектакля. В «Одноклассниках» такая ответственность выпадает на долю Ирины Федотовой, исполняющей роль Евгении Петровны, и Ольги Красиковой — ее любимой ученицы Светы, тоже ставшей учительницей. На фоне увеличенных черно-белых фотоснимков, расположенных на заднике, — «спальный» район в центре и богатые особняки на отшибе — возникают две яркие (не только по цвету костюмов) фигуры. Актрисы умело ведут довольно длинный диалог, чтобы подготовить зал к появлению других персонажей. И когда на пороге возникает первый гость, бомж Федя, его уже встречают как знакомого и живо реагируют на изрекаемые этим добродушным человеком афоризмы вроде «Лучше умереть от отчаянного пьянства, чем от трезвого отчаяния» или «Красота без мозгов погубит мир».

Все гости появляются по-разному, и каждый высказывает свое видение жизни, которую наблюдает с помойки, с подиума, из окна лимузина, с амвона и даже из Австралии.

— Какие же мы одноклассники, мы — разноклассники, — философствует по этому поводу неунывающий Федор. Прихотливо распорядилась жизнь: «звезда» школьных вечеров на себе испытала правильность поговорки «Не родись красивой», а отпетый хулиган и двоечник, которого дважды выгоняли из школы, купил местный завод, за что получил кличку Чермет.

— И последние станут первыми… — задумчиво цитирует Писание бывший Мишка, а ныне отец Михаил.

А вот самый лучший, самый чистый из них вообще потерял связь с внешним миром, он сидит, словно углубленный в себя. Но для этих усталых «взрослых детей» он становится своеобразной лакмусовой бумажкой. Ведь не только из сочувствия к другу приходят они каждый год в эту бедно обставленную квартирку, а чтобы вспомнить — прежде всего самих себя, тех, что когда-то были такими же чистыми и наивными. И ужасаются переменам, произошедшим в душе. А оставшись наедине с парализованным Ванечкой, исповедуются перед ним и просят прощения — у него ли, у Бога, у самих себя, не понять уже… Каются — кто со слезами, а кто и с досадой:

— Пока ты благородно отсутствовал, мы превратились… сам знаешь, в кого!

Их злые насмешки над жизнью, над собой — от стыда, от накопившейся горечи. А монологи звучат как панихида по идеалам юности. Кстати, своим положением каждый из них обязан Ване. Поэт никогда бы не решился озвучить публично свои стихи, если бы Иван не прочел их на каком-то школьном вечере. Батюшка не стал бы служителем Церкви, если бы в десятом классе тот же Иван не дал ему почитать Библию. И олигарх не поехал бы служить в Афган, не хлебнул бы горечи полной мерой, если бы не идеалист Ваня…

Этот спектакль — трагикомедия, в которой присутствует очень сильный конфликт. Здесь есть все — интрига, измена. И день сегодняшний показан без прикрас. Среди исполнителей невозможно выделить главных и второстепенных героев: все создали очень запоминающиеся образы. При этом играют без надрыва, о земном говорят без грязи, а о небесном — без позы. По мере рассказа каждого о себе, об испытаниях, через которые пришлось пройти за двадцать лет, напряжение все нарастает, и публика уже как неизбежности ждет взрыва, опасаясь чего-то ужасного, тяжелого. Но все-таки оказывается неподготовленной к тому варианту развязки, что предлагает Александр Попов. Недаром каждый показ «Одноклассников» заканчивается под бурные аплодисменты, а у многих зрителей — слезы на глазах.