Чувство полета

Автор: Марина Панфилова

Газета «Тульские известия» от 19.10.2011 г.

Оригинал статьи — http://www.tnews.tula.net/rubric/culture/3963 

Самое трудное в театральном ремесле – это рассмешить зрителя, так считали и считают лицедеи всех времен и народов. Играть трагедию «на разрыв аорты», заходясь в крике или шепоте, заставляя других сострадать, как ни парадоксально, проще. А вот если публика хохочет два часа подряд, сосредоточив все внимание на приключениях героев, что и происходит в спектакле «Боинг-Боинг», поставленном в Тульском драмтеатре, значит и актеры, и режиссер выкладываются по максимуму.

Эта пьеса известного драматурга Марка Камолетти заслуженно считается легендой французского театра ХХ века: она вошла в Книгу рекордов Гиннесса, поскольку показывалась почти в шестидесяти странах мира. Правда, в России ее стали ставить относительно недавно, лет двадцать назад, но с большим энтузиазмом: и в провинциальных театрах, и в столице. Звезды сериалов Петр Красилов, Егор Дронов, Елена Бирюкова и Марина Дюжева разъезжают с этим «независимым проектом», попросту говоря – антрепризой, по всем городам и весям, несмотря на то что московские критики дали их работе весьма низкую оценку.

Тем интереснее было посмотреть, что же получится у туляков, чем поразят, какой неожиданный ход предложат. Впрочем, у режиссера Дмитрия Краснова есть один беспроигрышный вариант, обеспечивающий успех его спектаклям. Он всегда выставляет основным действующим лицом женщину, независимо от того, дал ей автор главную роль или второстепенную.

И в «Боинге…» все начинается с появления Женщины, хоть она и в статусе служанки: по ее повелению загорается свет, звучит музыка, завязывается интрига. Домоправительница Берта, которую в разных составах играют Мария Соловьева и Мария Попова, как кукловод управляет остальными персонажами. Она вездесуща и незаменима, без нее все заходит в тупик. Порой Берта заполоняет собой все сценическое пространство и кажется шестирукой, как индийская богиня, но с этим мирятся все, и прежде всего – зрители, которые в восторге от кутерьмы, творящейся на сцене.

Это произведение – образец комедии положений, где рассказывается о романе молодого французского ловеласа (Юрий Мельников) с тремя очаровательными стюардессами. Его избранницы летают на разных авиалиниях, что вынуждает изобретательного повесу подстраивать свою жизнь под расписание прилетов-отлетов всех «невест». Но однажды все три рейса переносят, происходит сбой в налаженной жизни, и возникающие из-за этого недоразумения приводят к бесконечно смешным ситуациям.

Художник-постановщик Александр Дубровин создал на сцене квартиру, сплошь состоящую из дверей, которые ведут в спальни, в ванную, на веранду, на выход, а порой кажется, что вообще в никуда, – если действие уж слишком закручивается. Появление каждого персонажа происходит, как в цирке, после затемнения, а роль конферансье берет на себя двигающаяся в разных направлениях Берта, которая не словами, но мимикой, жестами, грозным молчанием объявляет очередной выход. Американка Мэри (Инна Тарада), француженка Мишель (Лариса Киеня) и немка Марта (Ольга Баурина), одетые художником по костюмам Еленой Погожевой в контрастную по оттенку форму, впархивают как птички и чувствуют себя непринужденно. А вот прибывший из провинции школьный друг хозяина Бертран (Дмитрий Чепушканов) поначалу затравленно озирается, а когда узнает обо всех интригах, творящихся на этой территории, хватается за голову. Но постепенно и он проникается немыслимой легкостью бытия и начинает жить в этом же ритме. А Берта играет ими всеми, передвигая не только пылесос и мебель, но и людей – как фигурки на шахматной доске, где идет сражение, и лишь королева ходит, как ей вздумается.

Музыкальный ритм действия, заданный Ларисой Козловой, изыскан и изящен: это ведь Франция, и песни в исполнении Джо Дассена понятны каждому без перевода: ведь там наличествует слово «амор». Для каждого персонажа подобрана своя мелодия, а молодые актеры нашли для своих героев точные изобразительные средства. Когда стюардессы прилетают и улетают, зритель видит то американский рационализм, то французское кокетство, то – о майн Готт! – гипертрофированные немецкие страсти. Потом начинается гротескная пародия на всех трех в изображении Бертрана, уставшего от этой круговерти, после чего игра словно приостанавливается и все изменяется – разговоры, чувства становятся искренними. Но Берта, грозящая хозяину, что готова уволиться, и садящаяся в игрушечное такси, снова напоминает присутствующим, что в мире условностей все – понарошку. Ну, может быть, лишь чуточку всерьез…