Автора рингтона!..

Автор: Ирина СКИБИНСКАЯ

Газета «Молодой коммунар» от 03.03.2012

Государственная комиссия по радиочастотам РФ настаивает на легализации установки глушилок мобильной связи в театрах, музеях, храмах, во время проведения ЕГЭ и т. д.

 «За» и «против»

 В обществе разгорелась дискуссия. Часть руководителей творческих учреждений, священнослужителей и работников образования высказываются однозначно «за». Их можно понять. Сегодня мобильных телефонов нет разве что только у грудных младенцев, при этом культура пользования такой связью прививается с огромным трудом. В случае же с Единым государственным экзаменом и вовсе речь идет о нарушении закона: подсказки по мобильнику ставят в неравные условия выпускников школ и лишают смысла весь этот процесс, нацеленный на максимальную объективность и прозрачность.

Противников глушилок тоже немало. Например, сотовые операторы: они считают, что это может создать угрозу жизни, здоровью и безопасности людей. И вспоминают теракт на Дубровке, когда связь с заложниками осуществлялась только с помощью мобильных телефонов. Конечно, операторов можно заподозрить в том, что их позиция небескорыстна — ведь установка глушилок грозит им потерей доходов. Тем не менее история с «Норд-Остом» — аргумент весомый.

Надо сказать, что блокировка мобильной связи в общественных местах — отнюдь не российское ноу-хау. В некоторых мусульманских странах ее практикуют в мечетях, в Китае — во время экзаменов. Да и в нашей стране, например, в некоторых московских театрах такие устройства уже есть. Используют глушилки также в ряде тюрем и СИЗО, что логично. Однако живущие поблизости от мест заключения люди жалуются, что связь плохо работает и у них. И это еще один аргумент «против»: подобного рода аппаратуру очень сложно настроить так, чтобы она покрывала определенную территорию и не действовала за ее пределами.

Пикник на рампе

 Член комитета по образованию Госдумы Олег Смолин назвал глушение сотовой связи «ограничением прав человека».

 О блокирующих устройствах, правах человека и об уровне культуры сегодняшней публики «Молодой коммунар» беседует с заместителем директора по организации зрителя Тульского академического театра драмы Алексеем Емельяновым.

 — Я — за глушилки в театре. Поверьте, будто по закону подлости: как только начинается тихая, нежная, трепетная сцена, тут же, как назло, в зале звонит мобильник, при этом рингтон самый идиотский, например конское ржание. Артисты, конечно, стараются на это не обращать внимания. Но как бы они ни старались, атмосфера разрушается, и это чувствуют все, зрители в том числе.

 — Но ведь вы каждый раз перед началом спектакля напоминаете публике о необходимости выключить если не мобильные телефоны, то хотя бы звук.

— Да, однако это мало помогает. И дело здесь не только в забывчивости людей или неумении включать в телефоне режим виброзвонка. К сожалению, среди зрителей много таких, кто не отключает телефон сознательно. А почему, мол, я должен это делать? У меня важная сделка, мне должны звонить, и плевал я на ваш театр. Деньги за билет заплатил? Заплатил. Значит, делаю то, что хочу. Эти люди не понимают, что, покупая билет в театр, в соответствии с Законом о защите прав потребителя, они автоматически соглашаются с нашими правилами. Эти правила прописаны и вывешены в фойе: не пользоваться мобильной связью, не есть и не фотографировать в зрительном зале. Последнее связано не только с тем, что вспышка мешает актерам, но и с защитой авторских прав на спектакль. Дать разрешение на фото-видеосъемку может только директор ТАТД. Тем не менее, сегодня многие пытаются снимать в зале — фотоаппаратами, мобильными телефонами, а потом выкладывают все это в Интернет. Я стараюсь с этим бороться. Конечно, не будешь каждый раз по рядам ходить, вот, стал пользоваться фонариком: направишь на нарушителя — есть шанс, что это его остановит.

 — А в том, что касается еды, — много желающих перекусить в зрительном зале?

— Стало меньше — воспитываем людей потихоньку. Некрасиво это: актеры на сцене выкладываются, душу рвут, а в зале — жующие люди. Помню самый шокирующий случай. Во время антракта некая солидная пара с первого ряда партера решила поужинать. Мужчина и женщина устроились прямо на рампе: разложили контейнеры с бутербродами, поставили термос и, что меня окончательно добило, кофейные чашечки. Я ошалел от такой наглости, подошел и спросил, а не хотели бы они пересесть прямо на сцену, за бутафорский столик. К счастью, люди поняли, что это перебор, и бутерброды с чашечками убрали. Сегодня нам уже удалось отучить людей заходить в зал с бутербродами и мороженым, отучить бы еще от поедания во время спектакля шоколада… И, что самое ужасное, от жевательной резинки. Раз в неделю наши билетеры совершают акцию очищения зрительного зала от жвачек. Очень сложная процедура, во время которой используем все что можно: моющие средства, утюги, ножи.

 — Какие меры сотрудники театра могут применять по отношению к нарушителям правил?

 — Чаще всего достаточно сделать замечание. Хотя случаются и конфликты, иногда бурные — в таких случаях приходится выводить человека из зала.

 — Противники глушилок ссылаются на сложность точной настройки и на угрозу безопасности людей.

 — Техническая проблема, действительно, существует. Даже если мы сможем ограничить действие глушилки пространством театра или зрительного зала, неизвестно, как себя будет вести аппаратура, задействованная в спектакле, в частности, радиомикрофоны. Что же касается безопасности, то в нашем театре установлены три тревожные кнопки: на входе, на вахте и за кулисами. Если же зритель волнуется за своих близких или ему надо срочно позвонить по делу, он может сделать это в антракте. Или даже во время театрального действия: в фойе есть бесплатный таксофон…

 Наш собеседник, кажется, не слишком надеется на то, что тульские зрители воспитаются сами по себе. Знаковая примета: все реже в театре можно увидеть нарядно одетых зрителей. Емельянов рассказывает об одной паре: дама приходит в ТАТД в красивом платье, а ее спутник — в спортивном костюме с надписью «Раша».

 Впрочем, может быть, и не так все безнадежно. Однажды в театр на «Униженные и оскорбленные» по Ф. М. Достоевскому привезли 13-14-летних ребят из дальнего района. Вели они себя шумно, и Алексей довольно жестко с ними поговорил. А потом, после спектакля, увидев, как ребята выходят из зала тихо, со слезами на глазах, извинился…